Виртуозы волейбола
Они были первыми
В сентябре 1949 года мужская сборная СССР по волейболу, первой из наших команд в игровых видах спорта, выиграла звание чемпиона мира. Эту команду тренировал мой папа. Ребенком я бывал на тренировках наших мастеров волейбола, которые проводил отец.
А недавно, разбирая свой архив, обнаружил расшифровку моего разговора с Аркадием Романовичем Галинским, одним из лучших спортивных журналистов страны 60-х годов ХХ века, тем, кто дал мне путевку в спортивную журналистику. Он был прекрасным футбольным аналитиком и телевизионным комментатором. Его стать и комментарии на футбольные и околофутбольные темы вызывали резонанс в спортивном сообществе. При том, что сердце его еще с юных лет было отдано волейболу. Галинский в студенческие годы играл под стать мастерам и сохранил любовь к летающему мячу на всю жизнь.
В канун столетия отечественного волейбола я делал для НТВ фильм о знаковых фигурах этой игры разных лет и проговорил больше часа с Аркадием Романовичем. И вот я читаю его интервью о первопроходцах советского волейбола и, словно на машине времени, переношусь в конец 40-х—начало 50-х годов прошлого века. Нахлынули воспоминания…
Игра сборной СССР по волейболу первых послевоенных лет восхищала миллионы. Тертые мужики, прошедшие войну (а они составляли костяк команды), были сильны единством и крепостью духа и, конечно, высочайшим мастерством.
Мне было тогда 4 года с небольшим. И первые мои воспоминания в жизни окрашены в цвета этой победы. Закрываю глаза и вижу себя на летном поле аэродрома Внуково среди встречающих «волейбольных богов» (как потом назовет игроков этой команды спортивный публицист Аркадий Галинский). Я крепко-крепко держу за руку маму, и мы, родные и близкие игроков и тренеров сборной СССР (а мой отец в свои 32 года возглавлял и сборную страны, и команду ЦДКА), ждем приземления самолета из Праги. И мама, почему-то шепотом, объясняет мне, как надо себя вести…
Под звуки военного оркестра волейболисты спускаются по трапу на землю… Поцелуи, объятия, речи… Я стою рядом со спортивными героями и горжусь, что мой отец среди них… Несколько лет назад Ольга Ивакина-Щагина, дочь одного из лидеров той великой команды, подарила мне фотографию с торжественной встречи наших волейболистов в аэропорту; на митинге в честь первой победы советской сборной серьезный вид был только у одного меня — то ли я проникся ответственностью момента, то ли пытался запомнить каждое мгновение этого исторического момента. Потом я не раз бывал на тренировках главной команды страны и подружился со многими из первопроходцев отечественного волейбола. Личностями яркими, самобытными, колоритными — настоящими виртуозами игры.
Русская народная
Волейбол в те годы не уступал по популярности футболу, а по количеству мастеров даже превосходил. Любопытно, что в предисловии к своду правил, вышедших в середине 30-х годов в Германии, на полном серьезе утверждалось, что волейбол — русская народная игра. И в самом деле: не сыскать такого уголка на просторах нашей страны, где нельзя было бы найти волейбольной площадки. В летающий мяч играли и стар, и млад.
«Нам выпало счастье начинать в увлеченное волейболом время, — писал в книге “Верность времени — верность себе” Владимир Щагин. — Главным волейбольным центром был, конечно, Парк культуры и отдыха имени Горького — ЦПКиО. Сейчас и представить трудно этот популярный парк в виде большого волейбольного стадиона. А тогда в ЦПКиО съезжались со всей Москвы — ради волейбольных площадок. Их насчитывалось три десятка или около того. Мы играли почти ежедневно, заранее сговорившись, где в следующий раз соберемся (в плохую погоду всё равно встречались в парке — обсуждали всякие спортивные события, разбирали игры, о жизни беседовали)… эти годы остались в памяти как самое веселое, радостное время».
Чтобы представить, каким был волейбольный бум в стране в 40-е годы, достаточно отправиться в подмосковные Раздоры, где на десятках площадок в любое время года играют в волейбол. Работая над кинолентой, и я там побывал. Среди многих интересных людей довелось встретить и волейболиста знаменитых команд ЦДКА и ВВС послевоенных лет, полковника в отставке Николая Максимова. Мальчишкой он пропадал на матчах старой гвардии армейского волейбола, где блистали Константин Рева, Владимир Саввин, Сергей Нефедов, Евгений Алексеев…
Новаторы
Если бы в спорте существовало бюро патентов, то игроки той великой плеяды, составляющей костяк самой первой сборной страны, могли бы претендовать на первенство и по числу «изобретений», сделавших волейбол игрой динамичной, комбинационной, скоростной. В те годы (и вплоть до наших дней) большинство команд играли в три касания. При этом защищавшиеся почти всегда точно знали, кто из нападающих соперника будет производить удар (в любой команде эта миссия доверялась сильнейшему нападающему, находившемуся на передней линии). И вот Константин Рева, Евгений Алексеев, Владимир Щагин вопреки установленным канонам стали производить удары с первой передачи, и к такой игре их соперники долго не могли приноровиться. Московские армейцы были первыми, кто стал применять тактику по принципу — шесть в нападении и шесть в защите. Подобных нововведений в наш волейбол игроки ЦДКА и сборной СССР первого созыва привнесли множество.
Новаторы волейбола произвели на чемпионате мира в Праге фурор. Игра сборной СССР оставила настолько сильное впечатление, что много лет спустя, в 1983 году, во время визита в Москву президент Международной федерации волейбола француз Поль Либо, бессменно возглавлявший эту организацию почти четыре десятилетия, в беседе с корреспондентом «Советского спорта» отметил, что лучшей, на его взгляд, командой за всю историю мирового волейбола была сборная СССР, победившая в 1949 году в Праге.
«Эта команда, — говорил Либо, — отличается сыгранностью, высоким мастерством игроков, умением импровизировать на площадке».
Щегол, Лапша и просто Паша
Мне посчастливилось не раз бывать на тренировках главной команды страны и подружиться со многими из первопроходцев отечественного волейбола, личностями яркими, самобытными, неординарными, о которых и хочу рассказать.
Владимир САВВИН. Душа команды — заслуженный мастер спорта, майор, фронтовик, кавалер девяти боевых орденов и медалей. Он начал войну рядовым, а закончил помощником командира пехотного полка в поверженном Кёнигсберге.
При росте 1 м 73 см выпрыгивал над сеткой по грудь! Прекрасно бил по мячу правой и левой рукой, отличался точными приемом и передачей, уверенной игрой в защите. Как вспоминал Галинский, Саввин слыл королем ударов драйвом, коромыслом, крюком… По уровню мастерства он был ведущим игроком команды ЦДКА и сборной страны, а по своим волевым и организаторским качествам — душой атак. Выпускник Военного института переводчиков, он стал вице-президентом Международной федерации волейбола (FIVB) и, как признавал Поль Либо, сыграл ключевую роль во включении своей любимой игры в олимпийскую программу.
Константин РЕВА. Один из лучших нападающих мирового волейбола XX века по опросу FIVB. Кажется, не было положения, из которого он не смог бы точным и сильным ударом завершить комбинацию. В совершенстве владел ударом с обеих рук. Отличная прыгучесть позволяла ему бить поверх блока.
Впрочем, «он не только высоко прыгал, — как отмечал Владимир Саввин, — но и оказывался в воздухе в наиболее удобной для удара позиции.
Можно было позавидовать той уверенности, с какой он управлял своим телом и координировал движения в безопорном положении. Поэтому соперникам было так трудно играть против Ревы. Они никак не могли приноровиться к его разнообразному арсеналу».
Его неотразимые по силе удары не раз вносили растерянность в команду противника. В тяжелые минуты он серией блестящих ударов спасал команду. Потрясенный игрой в атаке лидера атак нашей сборной, чехословацкий художник в одной из пражских газет изобразил красавца-атлета, проткнувшего копьем поверженного противника, и сделал такую подпись: «Удары Константина Ревы пригвождали соперников к земле».
На Реву тогда ходили как в Пушкинский театр на Черкасова и Симонова. Как в футболе — на Федотова, Боброва, Стрельцова.
Владимир ЩАГИН. Игрок на все времена. 22 года Щегол, как звали его товарищи по спорту, блистал на волейбольной площадке. Мастер-универсал, хозяин площадки, он одинаково классно играл в защите, пасовал и бил, при этом держа в руках все нити игры. Боец до мозга костей, забивавший часто решающие мячи.
«Талант его я назвал бы яростным, — говорил писатель Александр Нилин, не один год друживший с Владимиром Ивановичем. — Он заводил команду своей невозможностью примириться с неудачей. Он не верил, что может быть побежденным». По утверждению тренера московского «Спартака» предвоенных лет (где Щагин был самой заметной фигурой) и сборной СССР первого созыва Григория Берлянда, он обогатил волейбол многими тактическими и техническими новинками. Чего стоил его фирменный кистевой удар! Во время прыжка Щагин неуловимым движением поворачивал кисть справа налево, и мяч от блока летел в аут. Как считал Галинский, Щагин был Пеле волейбола. И я, заставший Владимира Ивановича на площадке, поддерживаю мнение моего учителя.
Алексей ЯКУШЕВ. Он в свои 36 лет, по мнению Щагина, был игроком, способным сыграть превосходно на любой позиции.
Удар такой — мячом шведские стенки ломал!
И прекрасно владел обманными ударами, в этом компоненте игры ему не было равных, как и в умении вывести нападающих своей команды на удар без блока. А прозвище ему дали Лапша. За гибкость, наверное. Уж очень хорошо координированным был Леха!..
Сергей НЕФЕДОВ. 20-летний москвич был самым молодым среди первых чемпионов мира.
«Игрок большого таланта, — утверждал Владимир Щагин. — Искусный пасующий, известный всем любителям волейбола как защитник. Но защитник выдающийся, способный своими действиями в обороне решить исход игры. Взять, например, в решающие минуты несколько труднейших — а он мог принять, не преувеличиваю, любой силы удар — мячей. И этим подавить соперника, подорвать в нем уверенность».
«Игру Нефедова всегда сопровождали овации, — вспоминал Аркадий Романович Галинский, — но не менее важным было то, что знаменитые его “перекаты” (падения на спину, на бок), благодаря которым мяч, с какою бы силой и как бы низко он ни летел, неизменно оказывался на пальцах, у подбородка, с энтузиазмом осваивали тысячи юных волейболистов всех городов. И тот, кто видел эту игру, не может ее забыть».
Порфирий ВОРОНИН. Для друзей — просто Паша. Один из сильнейших ленинградских волейболистов. Выделялся прыгучестью, а это в волейболе ценно во все времена. Бил что с левой, что с правой. Хорошо играл в защите. Воронин — фронтовик, служил на Северном флоте.
Владимир УЛЬЯНОВ. Фронтовик-зенитчик. Нападающий. По мнению Щагина, он заметно уступал Реве. Не бил левой рукой. Недостаточно хорошо видел площадку. И всё же мастер высочайшего класса. После Ревы — лучший из нападающих тех лет. Почему товарищи по команде доверили именно ему повязку капитана, а не, скажем, Саввину или Щагину?.. Возможно, потому, что те были лидерами команд — непримиримых соперников — ЦДКА и «Динамо». Как говорил мне Галинский, Ульянов слыл человеком очень добрым и толерантным, и, видимо, это предопределило решение в его пользу.
Фото из архива Евгения Богатырева
Одна группа крови
А возглавлял сборную страны старший тренер ЦДКА Григорий Берлянд. Почему выбор пал на моего 32-летнего отца, при том, что в сборной были игроки и постарше? Об этом в разное время я допытывался у Владимира Щагина и Константина Ревы, тех, с кем он начинал играть в 30-е годы в ЦПКиО и московском «Спартаке». Ветераны говорили, что был он с ними одной, можно сказать, игроцкой группы крови, хорошо читал и вел игру. И поняв, что на тренерском мостике их товарищ может сделать больше, чем на волейбольной площадке, корифеи признали в нем тренера. И он оправдывал их надежды: с 1938 по 1940 годы команды, которые он возглавлял, трижды побеждали в чемпионатах СССР.
По мнению Галинского, Григорий Ефимович создал великую команду, в свое время эталонную для многих видов спорта. «Он был врожденный кадровый художник волейбола. Потому что учить этих людей, как играть, было нечему. Но вот как их поставить, в какой последовательности они должны перемещаться по площадке и стоять друг за другом — это решал старший тренер сборной. Многие из игроков главной команды страны подрабатывали в качестве тренера. И быть тренером тренеров, да еще игроков экстра-класса, таких как Щагин, Якушев, Рева, Нефедов, Саввин, Эйнгорн, и быть признанным ими — это уже, конечно, незаурядное явление в тренерском деле». Эти слова Аркадия Романовича я воспринял с чувством гордости за своего отца, который справился с возложенной на него ответственностью. Когда я уже стал взрослым, папа рассказал мне, как перед поездкой в Прагу его вызвали на Лубянку к одному из заместителей Л.П. Берии. И попросили дать расписку о том, что он гарантирует, что мы выиграем чемпионат мира. И мы завоевали мировую корону!..
О том, что мужская сборная СССР по волейболу намного опередила соперников, подтвердила и статистика: в 8 играх чемпионата мира наша команда проиграла всего две партии. Согласитесь, это показатель высочайшего класса.
Три минуты — целая жизнь
Об ажиотаже, царившем в Праге перед финальным матчем СССР—Чехословакия, говорит тот факт, что на него было подано 500 000 заявок. И только 20 000 счастливчикам удалось попасть на матч принципиальных соперников, до этого легко победивших всех своих противников. Когда годом раньше волейболисты Чехословакии выиграли чемпионат Европы (правда, наши в нем не участвовали), то стали национальными героями. И понятно, что в тот день, 18 сентября, стадион бурно поддерживал своих.
Игра продолжалась почти 2 часа и, по свидетельству Анатолия Эйнгорна, была самой красивой и увлекательной среди тех баталий, свидетелем которых он был за долгую карьеру спортсмена и тренера.
Несмотря на то, что большинство игроков хозяев были выше волейболистов сборной СССР, наши в упорной борьбе выиграли две первые партии (15:7, 15:11). Третий сет остался за сборной Чехословакии (19:17). Незадолго до конца четвертой партии старший тренер нашей сборной Григорий Берлянд потерял сознание и упал без чувств. Может, вспомнил про ту расписку?.. Доктор команды Юрий Зельдович (один из лучших спортивных врачей того времени) сделал тренеру укол и привел его в чувство. А лет десять спустя при медобследовании у Григория Ефимовича был обнаружен рубец на сердце от микроинфаркта.
В четвертой партии игра шла очко в очко… На мощные удары двухметрового игрока хозяев Тесаржа отвечал наш бомбардир Константин Рева. В финале он нанес 81 удар по мячу, из которых соперники смогли отразить только пять.
Целых три минуты шел розыгрыш последнего мяча. Потом эти три минуты Владимир Щагин «проживал» много раз в жизни во сне. Об этом мне рассказывала его дочь, мастер спорта по волейболу Ольга Ивакина-Щагина. А вот как сам вспоминал Владимир Иванович о ключевом эпизоде того финала в своей книге
«Верность времени — верность себе»: «Три минуты… Три минуты — во сне другие измерения, и каждый раз минуты эти по-своему спрессовываются — был тогда в воздухе мяч… Счет 14:13. Один выигранный мяч — и мы чемпионы… Напряжение — не передать. Все на пределе. Надо заканчивать встречу. Сил на еще одну партию нет. Стадион ревет…
Три минуты мяч в воздухе — сильнейшие удары с обеих сторон, достаем, поднимаем сложнейшие мячи.
Сколько же может тянуться такая игра? И вот во сне мне (в который раз, который уже год!) невмоготу.
И вот наконец Леха Якушев по встречному мячу бьет правой рукой на четвертый номер. Всё!
Я просыпаюсь опустошенный — такой, какими были мы тогда.
Не стану утверждать, что финал в Праге — лучшая игра в моей практике. Случались игры, когда меня персонально выделяли, отличали, превозносили. Назову в числе таких удач финал на чемпионате мира пятьдесят второго года в Москве. И при всем том, финал в Праге не могу не отнести к разряду главных матчей для всего моего поколения, и снится он правильно, справедливо. Без той победы лучшие игроки моего поколения при всех несомненных наших достижениях вряд ли вошли бы в историю отечественного волейбола. И сама история без такой страницы потеряла бы, на мой взгляд, занимательность».
Автор: Евгений БОГАТЫРЕВ
Материалы взяты с сайта: https://dzen.ru/a/an3v4HPaPkOB5e_y